Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: антуражные и исторические сюжеты (список заголовков)
10:29 

Роман эпохи Регентства

На форуме стартовал новый сюжет: Страницы истории Блэкберн-холла. Роман эпохи Регентства.


Всякий путешественник, прибывающий в Грейвуд из Линкольна в начале осени 1811 года, мог наблюдать выросший на месте недавней пустоши меж двух холмов, прозванной Ведьминой воронкой, высокий, в три этажа дом из серого камня, подъездную аллею, усыпанную щебнем, и кованые ворота с гербами. Если он проявлял любопытство, хмельной завсегдатай «Жареного гуся» с удовольствием рассказывал ему о пожалованных уроженцу Линькольншира, Самуэлю Кавендишу, землях и звании баронета, о том, что дом строили шестнадцать месяцев, что архитектор приезжал из Лондона, а каменщиков привезли из Сассекса, ткани и гобелены закупали в Линкольне, и миссис Петтигрю лично беседовала с владельцем галантерейной лавки, который продал немолодой домоправительнице сэра Самуэля двести пятьдесят ярдов зеленой бархатной тесьмы для гардин.
О самом сэре Самуэле говорили осторожно – едва разместившись, он принял всех соседей, навестивших его в Блэкберне, и через положенные приличиями три дня отдал визиты. Он охотно посещал общественные балы, принимал приглашения соседей на званые обеды и вечера, беседовал об осенней охоте с джентльменами и танцевал с барышнями и дамами. Местное общество встретило его достаточно дружелюбно, что скорее было связано с его приятной наружностью, которую джентльмены охарактеризовали как «истинно благородную», а дамы нашли весьма загадочной и местами – «демонической», располагающими манерами и - в немалой степени - реальным и мнимыми богатствами.

***
Вечером 17-го сентября 1811 года сэр Самуэль Гордон Кавендиш, баронет, стоял у камина в собственной гостиной, искоса поглядывая на бегущие по поленьям языки пламени, и не упуская из виду мисс Грей, которая курсировала по комнате, следуя одной ей известной траектории – от дивана к ломберному столику, затем к фортепиано, оккупированному сестрами Роуз, Марджори и Мэри (он так и не научился их различать), затем к окну, за которым стоял плотный сиреневый полумрак, и снова к дивану.
«Не упускать из виду» он старался незаметно, чтобы не дать пищу для новой порции обсуждений собственной персоны и персоны мисс Грей.
Итогом первых двух месяцев проживания в Блэкберн-холле (в комнатах до сих пор пахло штукатуркой, древесным лаком и мастикой) стали упорные слухи о его несомненном внимании к близнецам Роуз (не могли только решить, которой из девиц он отдает предпочтение), затем – к мисс Джейн Браун, затем… затем Самуэль положил конец матримониальным сплетням, предложив обществу новую – неделю назад приехавший погостить из Лондона Роберт Дженкинс сообщил хозяину «Жареного гуся», что сэр Самуэль планирует покинуть Блэкберн на зиму и переселиться в столицу. Слухи в провинции распространялась со скоростью Великого лондонского пожара. Местные кумушки заскучали, уже без особого интереса наблюдая, как новоиспеченный баронет танцует на ассамблее со всеми девицами поочередно – и с каждой не более одного раза.
С партнершами по танцам он держался просто и безукоризненно вежливо, но далее минутного разговора о погоде в перерыве между фигурами дело не шло. Любознательной мисс Норрис пришлось со вздохом признать: сэр Самуэль решительно отказывался давать повод для сплетен.
Его приятелю Дженкинсу повезло немногим более – он не отличался природной наблюдательностью, но, передвигая фигурки из нефрита на каминной полке, случайно заслонил предмет наблюдения сэра Самуэля, и тот впервые за последние двадцать минут нетерпеливо пошевелился и сдвинулся на фут правее, дабы внезапно обнаружить скрывшуюся от его взора мисс Грей в двух шагах от него. От неожиданности Самуэль попятился и, хватаясь за приятеля, словно за спасительную соломинку, пробормотал:
- Мисс Грей… позвольте вам представить моего друга, мистера Роберта Дженкинса.

@темы: Антуражные и исторические сюжеты, кросс-форум

11:35 

Развязка викторианских зарисовок

Развязка викторианских зарисовок. Scenes from Provincial Life. Scene 12



- Леди Ханна! – истошно завопила кухарка, кинувшись вперед – навстречу пахнуло нестерпимым жаром, женщина попятилась и бухнулась на землю; визжали горничные.
Руководимые дворецким мужчины, прикрывая покрасневшие лица, перетащили хозяйку Блэкберн-холла на ровное место, подальше от огня.
- Доктора! Доктора скорее!..
- Поехали уже!..
Кэтрин покачнулась и подошла. Под ногами глухо чавкало.
Ханна Кавендиш лежала на газоне – некогда грозная и опасная, могущая одной фразой лишить Кэтрин надежд на будущее, сейчас она была маленькой и жалкой. Раскисшие седые букли прилипли к серому от копоти лицу, бескровные губы шевелились, словно створки устричной раковины. Домашнее платье леди распласталось по земле жалкой шерстяной лужицей; его втаптывала в грязь скулящая над хозяйкой горничная.
По лицу Ханны пробежала судорога.

- О, Господи, кончается!.. Свят-свят!.. – девушка попятилась, толкнув леди Кавендиш локтем, толпа схлынула, разрывая круг, в котором остались только Ханна Кавендиш и ее невестка. Молодая женщина медленно села в грязь, неловко согнув колени. Рука свекрови была холодна, скорым могильным холодом.
Кэтрин наклонилась, всматриваясь в маленькие глазки, бессмысленно глядящие перед собой – в пустоту. Она хотела… очень хотела, чтобы свекровь поняла ее… сейчас.
- Мой сын станет баронетом, миледи, - тихо и четко прошептала она, едва шевеля бледными губами. На висках выступила испарина, она задыхалась; с подбородка на лицо свекрови мутным ручейком стекала дождевая вода.


читать дальше

Страницы истории Блэкберн-холла

@темы: Антуражные и исторические сюжеты

10:42 

История одной встречи. Тонкое атмосферное кружево прошлого.

Богемская рапсодия

Олег Закревский пишет:

Скорый поезд до Праги уже довольно давно отъехал от Центрального вокзала Берлина и теперь мягко покачивался на рельсах, периодически отплевываясь от навязчивой дорожной пыли клубами белого пара, вырывающимися из-под колес, и набирая скорость, когда дверцы одного из купе первого класса тихо раздвинулись, впуская из прохода вагона в свой никелировано-бархатный уют молодого, лет двадцати с небольшим человека в строгом английском костюме, меж тем, сидящем на своем обладателе с той самой непринужденной элегантностью, что выдает либо давнюю привычку к ношению подобной одежды, либо врожденную породу. Впрочем, учитывая возраст вошедшего, говорить приходилось, скорее, именно о последнем.

Учтивым кивком приветствовав свою единственную на сей момент попутчицу, молодой человек опустился на противоположное сиденье и, устроившись у окна, а после перебросившись с нею несколькими приличествующими случаю фразами на немецком, некоторое время просто рассматривал сменяющиеся за стеклом виды небольших, похожих на пряничные своей нарядной ухоженностью германских деревушек и придорожных посадок с уже довольно отчетливыми вкраплениями желтого цвета, особенно приметными на фоне пронзительной синевы позднего сентябрьского неба. После, укачанный мерным постукиванием колес, ненадолго задремал, а когда проснулся от легкого толчка на каком-то из поворотов, извлек из внутреннего кармана пиджака карандаш и небольшой сборник «сrosswords», новомодного интеллектуального развлечения, страсть к угадыванию которых за последнее десятилетие охватила, считай, весь мир.

Дама напротив, как вскоре выяснилось, тоже явно была не из числа особ, склонных демонстрировать повышенную общительность. И все то время, пока Олег Закревский, а именно так звали молодого любителя английских головоломок, занимался своими делами, она тоже молчала. Либо точно так же, как он сам, глядя в окно, либо склоняясь к книге. Пару раз они, правда, ненароком сталкивались взглядами, и тогда на долю Закревского выпадала одна из тех мягких, чуть застенчивых улыбок, которые, как он уже успел заметить, были свойственны его молчаливой попутчице, и которую он немедленно же ей и возвращал. Была она, к слову сказать, дамой не слишком юной, однако, как это часто принято выражаться – «со следами былой красоты». Впрочем, о том, что ее красота была – да уже сплыла, конечно, говорить все же было еще слишком рано. Но уже достаточно вовремя, чтобы полностью исключить вероятность необременительного дорожного флирта – извечного развлечения молодежи. Потому, верно, и протекала столь спокойно и можно сказать размеренно почти вся их поездка. Тем не менее, на исходе третьего часа пути Олегу все же случилось первому нарушить их несколько затянувшееся, хотя и такое уютное молчание.

- Простите, мадам, - на сей раз он заговорил с нею по-французски, знал этот язык гораздо лучше и еще был почему-то совершенно уверен, что она сможет его понять и ответить. – Неловко отвлекать Вас этим, однако, может быть, подскажете верный ответ? Ломаю голову битый час и никак не могу вспомнить… да по правде, и не знаю, - усмехнулся он и быстро пожал плечами, отчего сразу стал смотреться совсем мальчишкой, зачем-то нацепившим отцовский пиджак. – «Энергичный танец, распространённый в XV и начале XVI века в Бургундии» – вот и скажите на милость, что это может быть такое? Есть две буквы «о» - вторая и предпоследняя. На Вас вся надежда!



Светлана Ланская пишет:

Светлана Юрьевна возвращалась домой – точнее сказать – в Прагу, ведь несмотря на то, что они с мужем уже несколько лет как обосновались в этом городе в уютной квартирке недалеко от Вацлавской площади, своим домом они по-прежнему считали Петербург, покинутый и теперь уже потерянный для них навсегда. Неделю назад Жану пришлось ехать по делам в Берлин и его жена вызвалась сопровождать его. Во-первых, чтобы не скучать одной без него. А во-вторых, это был повод навестить старую тетушку, которая давно звала к себе Лану. Правда, уже к концу нынешней недели, женщина начала жалеть, что решилась ехать с мужем. Он был целыми днями занят, старушка-тетка невыносимо жаловалась на все на свете – от погоды до несносного урчания соседского кота, которого зачем-то постоянно заманивала к себе в квартиру и поила молоком, а Берлин Светлане Юрьевне вовсе и не нравился, и она решилась ехать назад. Тем более что в среду было назначено собрание благотворительного общества, в котором она состояла и которое не могла пропустить.

Жан проводил ее до вокзала, но до отправления поезда не остался, простившись с женой до будущей пятницы и пожелав ей доброго пути. Проводник помог Светлане Юрьевне разместиться, разложил ее вещи и пообещал лично напомнить мадам об обеде. В течении первых двадцати минут в вагоне первого класса у Светланы Юрьевны попутчиков не было и она уже начала надеяться, что до самой Праги ее одинокое путешествие никем не будет нарушено. Но вскоре дверь вагона открылась и молодой человек, извиняясь, но не сожалея, прошел внутрь купе, расположившись напротив нее.

Впрочем, надо отметить, к радости Светланы Юрьевны, он не был из числа той назойливой публики, которая встречается в поездах, и так и норовит рассказать всю историю своей жизни и жизни собственной фамилии, начиная со времен Великого Потопа. Присутствие его также не казалось и навязчивым, когда вынужденное молчание просто звенит от желания быть нарушенным, и вскоре мадам Ланская уже и перестала ощущать, будто рядом с ней есть посторонний. И лишь время от времени, поднимая глаза от страниц книги и случайно встречаясь взглядом со своим попутчиком, Светлана Юрьевна робко улыбалась, словно бы извиняясь за то, что уже и позабыла о нем. В какой-то момент она заметила, что молодой человек спит. Но пользоваться этой ситуацией, чтобы изучить его облик и попробовать угадать, кто он и что здесь делает, она не стала. Ей это было не интересно. Когда она вновь взглянула на него спустя еще какое-то время, юноша бодрствовал и разгадывал кроссворд.

И все же, тишина между ними была нарушена - вначале робким покашливанием, словно бы он не был уверен, не дрогнет ли голос, когда он заговорит. Светлана Юрьевна неторопливо закрыла книгу, заложив между страниц серебряную закладку – подарок мужа к Рождеству, и чуть прищурившись, несколько иронично взглянула на молодого человека.

- Полагаете, что этот танец мне может быть знаком? – отозвалась женщина и тут же, заметив, что молодой человек явно смутился оттого, что невольно дал повод думать ей будто бы смеет тем самым намекать на ее возраст, махнула рукой и улыбнулась, - Да будет вам! Возможно, это «tourdion». Хотя, я вовсе и не знаток бургундских танцев Средних веков.



Дела давно минувших дней. Исторические и антуражные сюжеты

@темы: Антуражные и исторические сюжеты, кросс-форум

18:01 

Страницы истории Блэкберн-холла

Обновлена хронология "Сцен провинциальной жизни"

31 октября 1869 года. Канун Дня Всех Святых.

Сцена седьмая Наглядно демонстрирующая, что любое приятное событие обязательно потянет за собой всеобщее обсуждение и даже осуждение. Миссис Уиллоби вернулась с верховой прогулки с мистером Тачитом, и все бы было хорошо, если бы ее мать не расценила поведение молодой вдовы сверхпредосудительным и не преисполнилась решимости попросить мистера Тачита уехать.

Сцена восьмая, в которой Кэтрин Кавендиш случайно признается мистеру Тачиту, что он истинный отец будущего маленького Кавендиша. У стен и дверей очень внимательные уши, из-за чего не только мистер Тачит приходит в полное смятение, но и миссис Уиллоби погружается в полное уныние, а Ханна Кавендиш - в ярость.

Сцена девятая, в которой имеет место быть разговор свекрови и невестки, где вторая пытается защищаться, но желанию первой устроить все самым приличным образом ничто не может помешать.

Страницы истории Блэкберн-холла

@темы: Антуражные и исторические сюжеты

21:46 

Комедия положений «Paris, je t'aime»

«Paris, je t'aime». Комедия положений, в которой наглядно продемонстрировано, что может случиться, если встречаются любовь романтическая, любовь к жизни и любовь к деньгам, а также любовь игроков к Парижу .

Однажды обстоятельства безработного актера Доминика Береттона оказались крайне стесненными. Настолько, что, прочтя в газете объявление о том, как одна богатая и почтенная дама - Алиса Постик - ищет компаньонку, месье Береттон решает превратиться в... мадемуазель Береттон.

Эпизод первый. Знакомство мадам Постик и мадемуазель Береттон. Ce que femme veut, Dieu le veut


читать дальше

@темы: Архивы, Антуражные и исторические сюжеты, Paris, je t'aime, юмор

20:35 

Золотая лихорадка. Квест о поисках бразильского золота португальскими бандейрантами в начале XIX века.

Хронология:


Вне основного игрового времени

Темное прошлое. Жизнь или кошелек
Весна 1810 года. Сеньоры Франциско де Са Перейра и Жуан ди Алмейда совершают убийство во имя наживы.

Записки покойника Отрывки из дневника Мигела да Силвы, невинноубиенного владельца манускрипта, повествующего о нахождении бесхозных золотых и серебряных шахт в Новом Свете.

Игра

28 сентября 1810 года

После полудня.

День первый. Город бога
В Рио прибывают Сесил Блаунт и Адриана ди Алмейда. По-отдельности, но судьба в лице уличных грабителей сводит британского авантюриста и сестру Жуана вместе – причем совместная защита имущества оборачивается убийством одного из нападавших, внезапной симпатией британца к юной девушке, и совместным заселением в тихий и приличный особняк в районе Лапа.

Вечер.

Ужин в четыре руки
Мистер Блаунт предпринимает ряд решительных действий по завоеванию благосклонности сеньориты ди Алмейда. Девушка оскорблена домогательствами англичанина и собирается покинуть дом, но, уступив резонным аргументам Сесила, остается – на условиях вооруженного нейтралитета.

День первый. Дворец и праздник Просвещения
Сеньор Антонио да Силвейра, тот самый владелец карты, ведущей к сокровищам Эльдорадо, узнает, что его любовница, англичанка Эмили Клэй, ведет свою игру. Кто знает, не становятся ли альковные тайны секретами Полишинеля? Этим вопросом и задается Антонио.

Что знают двое. узнает и третий
Во время празднества проходит встреча ученого-натуралиста Фаррелла Стивенсона с консулом Англии в Бразилии, мистером Гамбьером. И тема разговора, который должен состояться в укромном уголке - отнюдь не орнитология и гербарии.
Свидетелем разговора случайно становится юный сорвиголова Родриго ди Карвальо.


29 сентября 1810 года.

После полудня.

День второй. Военные приготовления. Сесил Блаунт знакомится с Эмили Клэй, надеясь с ее помощью разыскать владельца карты. Перспектива шантажа оборачивается возможностью обоюдовыгодного сотрудничества.


Вечер.

Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены... (с)
Антонио Да Силвейра знакомится со старым другой покойного мужа своей любовницы.

День второй. Где за улыбками скрываются кинжалы.
Франциско Хавьер и Жуан Алмейда, получив приглашение на званый вечер на вилле семьи де Альверка (с танцами, угощением и чтением поэзии), неожиданно для себя открывают не только изнанку колониального Рио, но и нащупывают новую веху на пути к своему Эльдорадо.

В нужном месте в нужный час - удача... или западня?
Родриго ди Карвальо встречается с заинтересовавшей его дамой и ее деловым партнером.

Ведите диалог, чтобы он не повел вас
Сесил Блаунт убеждает Эмили Клэй стать посредницей в его интересах к делам маркиза Абранчеса.

Не ищи правды в ночи
Сесил Блаунт находит тело Адрианы ди Алмейда. Блаунт продолжает погоню за золотом, убежденный, что девушка погибла по его вине.

У страха глаза велики. А у любви - и вовсе слепы
Антонио Да Силвейра сообщает миссис Клэй о трагической судьбе Адрианы.

Золотая лихорадка. Октябрь 1810 года.

Ouro do serrado
Родриго ди Карвальо ищет помощи и заводит новые знакомства. Но не окажется ли очаровательная незнакомка дерзкой авантюристкой?

В погоне за отблеском золота потерять себя легче легкого
Франко и Жуан Алмейда сталкиваются в пути с непредвиденными трудностями.

Тайные тропы в затерянный город
Антонио Да Силвейра и Сесил Блаунт сталкиваются с не менее неприятными препятствиями.

Из эпизода
В погоне за отблеском золота потерять себя легче легкого:

читать дальше

@темы: Антуражные и исторические сюжеты, Золотая лихорадка

Записки на манжетах

главная